Экономика – в приоритете
Взаимоотношения Европейского Союза и Центральной Азии, безусловно, всегда имели важное значение для обеих сторон, хотя все-таки больше в экономике, чем в политике. В то же время в области политики ЕС в большей степени действовал в рамках общих западных интересов, иногда критики называли это «коллективным Западом». Это было логично, потому что речь шла об общих интересах стран с западноевропейской демократией, в рамках которых учитывались экономика, политика и, конечно, идеология. Можно вспомнить последнюю Стратегию ЕС и Центральной Азии, принятую в 2019 году. В самом общем смысле речь в ней шла о поддержке развития стран региона в качестве «более устойчивого, процветающего и готового к сотрудничеству пространства». В ней как раз определенное место занимали вопросы идеологии, но все-таки в ЕС более прагматично подходили к центральноазиатской политике с пониманием местной специфики.
В любом случае Европейский Союз в целом, а также все те страны, которые входили в его состав, для государств Центральной Азии были важнейшим элементом взаимодействия с внешним миром с самого начала независимого существования. Правда в большей степени для тех из них, у кого была открытая рыночная экономика и, как следствие, более свободное общество со множеством субъектов в экономике.
Поэтому и взаимодействие было многоплановым, включая широкие слои бизнес-сообщества и общественности. В основном это было характерно для Казахстана и Кыргызстана, в то время как Узбекистан и Туркменистан находились в формате условного государственного капитализма, а Таджикистан долго переживал последствия гражданской войны в 1990-ых годах. Когда в 2010-ых годах в Узбекистане начались рыночные реформы, это заметно увеличило масштаб взаимодействия региона с внешним миром, в том числе и с ЕС.
Для Европейского Союза Центральная Азия имела значение, в первую очередь, как важный торговый партнер. В то же время ЕС были важным элементом сложной геополитической игры, которая с начала 1990-ых годов происходила здесь с участием Китая, России, США и многих региональных держав. За 30 с лишним лет вокруг Центральной Азии произошло много разных событий, которые имели отношение к большой геополитике, чего стоит один Афганистан и его непростая история последних 40 лет. В целом для ЕС государства Центральной Азии представляют большой интерес с точки зрения их роли в сложной системе международных отношений. Если ты важный игрок в мировом масштабе, ты должен участвовать в той многоплановой игре, которая происходит на просторах Евразии.
Хотя стоит упомянуть и о весьма прагматических вопросах. Например, для ЕС, особенно в последнее десятилетие, большое значение имеет проблема миграции. В то же время к югу от Центральной Азии находится весьма густонаселенный регион Южной Азии, в том числе Афганистан. Очевидно, что те возможности, которые есть у некоторых государств Центральной Азии, например, в области оказания гуманитарной помощи Афганистану, а также строительства инфраструктурных коридоров для общей стабилизации ситуации в Афганистане, имеют отношение и к европейским интересам. В любом случае устойчивое развитие региона является важнейшим условием стабилизации ситуации, в том числе и в плане возможной миграции.
Европе интересны транзитные коридоры ЦА
Так что у Европы всегда был интерес к Центральной Азии. В последнее время эта тенденция только усилилась, особенно на фоне тех перемен, которые происходят в отношениях ЕС с США. В первую очередь это имеет отношение к экономике и глобальной торговле, где с подачи новой американской администрации речь все чаще идет о торговых войнах.
В общем-то они уже начались, хотя стороны, включая США, Канаду, Китай, ЕС, все-таки стараются откладывать их введение. По сути, все они используют полученное время для торга по условиям взаимных ограничений. Но администрация Дональда Трампа весьма последовательна в своем стремлении вводить новые пошлины и тарифы. В этой ситуации вполне логично попытаться спасти хотя бы часть глобальной торговой системы, избежать войны протекционизмов и риска возможной депрессии.
В последние несколько лет часто говорили о кризисе глобализации. В качестве возможного варианта развития событий рассматривалась регионализация, когда некоторые страны могли бы развивать торговые отношения на региональном уровне, что помогло бы хотя бы частично сохранить положительный эффект от глобализации. Но тогда речь шла о странах, которые могли иметь противоречия с экономиками стран условного «коллективного Запада». Отсюда, собственно, появилась идея БРИКС.
В этом все-таки был элемент идеологии. Потому что считалось, что условно развивающиеся страны недовольны той ролью, которую благодаря своим институтам в глобальной экономике играют страны «коллективного Запада». Но в то же время, страны БРИКС оказались не в состоянии создать именно институциональную основу для конкуренции с Западом, например, в части торговой валюты.
Теперь, когда с легкой руки Трампа уже можно утверждать о начале торговых войн, идеология отходит на второй план. Речь идет о сохранении и развитии торговли, если не на глобальном, то на региональном уровне. И вот здесь как раз заметно усиливается значение региона Центральной Азии.
Все годы независимости геополитическая конкуренция происходила вокруг транспортных коридоров из Центральной Азии и основные проекты развития связаны тоже с ними. Здесь надо выделить два основных направления. Основной и самый главный — это прохождение транспортных потоков между Европой и Китаем. Второй — это гипотетически возможный маршрут по направлению Север-Юг, условно через Центральную Азию к южным морям. Для нашего региона важны оба этих направления. Для стран, расположенных в центре огромного континента, любые транзитные коридоры являются важным источником развития.
Среди разных проектов стоит отметить «Срединный коридор», который активно поддерживает Китай как дальнейшее развитие своего проекта «Пояс-Путь». Он проходит из Китая через Казахстан, Каспийское море, Азербайджан, Грузию в Турцию и страны Европы. По итогам 9 месяцев 2024 года по казахстанским данным объем перевозок по этому коридору вырос на 70%.
Очевидно, что у Китая и ЕС есть большой интерес к развитию этого направления. Точно так же, как у них есть интерес к сохранению формата глобальной торговли без войны протекционизмов, особенно на фоне тех процессов с тарифами и пошлинами, которые происходят в их отношениях с США.
Соответственно, вполне логично, что страны ЕС стремятся к дальнейшему развитию торгово-экономических отношений с Центральной Азией и дальше с Китаем. В какой-то мере, Китай и ЕС взаимодополняют друг друга, как две крупные экономики, которые больше заинтересованы в сохранении глобальной торговли. При этом идеология в этом конкретном формате вполне ожидаемо отходит на второй план.
Огромный потенциал региона
Характерно, что в середине марта в Центральную Азию совершил визит комиссар по международному партнерству ЕС Йозеф Сикела. В разных странах региона он обсуждал вопросы в рамках стратегии Global Gateway и говорил «об огромном неиспользованном потенциале региона».
В конце марта визит в регион совершила верховный представитель Евросоюза по иностранным делам, а также вице-президент Еврокомиссии Кая Каллас. 27 марта она участвовала в 20-ой встрече министров иностранных дел Центральной Азии, в тот же день провела встречу в Ташкенте с Шавкатом Мирзиеевым, а 28 марта в Алматы с Касым-Жомартом Токаевым.
Этот визит проходил в рамках подготовки к саммиту ЕС-Центральная Азия, который пройдет в Самарканде 3-4 апреля 2025 года с участием президентов стран региона, а также президента Европейского совета Антониу Кошта и президента Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен.
Очевидно, что все участники придают этому большое значение и очень заинтересованы в усилении сотрудничества по разным направлениям, в основном, транспорт, энергетика, природные ресурсы, технологии. При этом наверняка будут также происходить активные переговоры в кулуарах саммита, и здесь государствам Центральной Азии необходимо, условно говоря, «сверить часы». Характерно, что 29 марта в Алматы прошла встреча президентов Казахстана и Узбекистана. В последнее время государства Центральной Азии стремятся выступать на внешнеполитической сцене более солидарно, что вполне логично. В нынешних весьма непростых условиях одновременно и в мировой политике, и в торговле, все равно возникают возможности. Одна из них, собственно, появилась и для стран Центральной Азии.